Клуб охотничьего собаководства "БИК"
Имя: 
Пароль: Запомнить
[ Забыли пароль? ]  [ Регистрация ]

Голубой песец на ветке



«Голубой песец на ветке»

 

   Прошло более двадцати лет со дня публикации в журнале «Охота и охотничье хозяйство» статьи «Проблемы русской псовой борзой», как детонатор взорвавшей благодушную ситуацию в секции борзых Московского общества охотников и рыболовов, и послужившей поводом для широкомасштабной полемики ( № 12 1984 г.). К сожалению, в разгоревшейся дискуссии эмоциональная составляющая перехлестнула допустимые границы, и я считал своим долгом принести извинения всем, кому в то время доставил неприятности.

    Воспоминания о делах давно минувших дней навеяла книга Алексея Оболенского «Русская псовая борзая с древних времен до наших дней» (Издательский дом «Вече» 2003г.), в которой автор поставил под сомнение историю происхождения отечественных пород борзых и гончих, разработанную тандемом выдающихся русских кинологов Н.П. Кишенским и Л.П. Сабанеевым.

«Задача настоящего исследования состоит, прежде всего, в восстановлении исторического факта в его правах и преодолении схем, не вытекающих из фактического материала, но навязанных ему» - несколько аляповато изложил свой замысел не по годам смелый ниспровергатель авторитетов.

    Задача данной статьи развеять принципиальные заблуждения А.Оболенского, продемонстрировав уважаемым читателям, что в его, если так можно выразиться, исследованиях недопустимо много ошибок, откровенных натяжек и ни чем не прикрытых домыслов.

    Цитирую: «Еще В.И.Казанский в ряде статей отмечал крайне низкую результативность современных «псовых охот». Так, подводя итоги полевых испытаний, организованных МООиР в 1977 году, Василий Иванович констатирует: «За 20 дней полевых испытаний московских борзятников проведено 134 контрольные работы и выдано 48 дипломов, а затравлено собаками лишь 2 (!) зайца» - заявил А.Оболенский, до неузнаваемости исказив цитату В.Казанского из статьи «Проблемы борзой» («Охота и охотничье хозяйство» № 5, 1978 г.).

    Нет ничего удивительного в том, что наш герой, занимаясь борзыми всего лишь десять лет, не имеет представления об упомянутой полемике. Удивляет другое, а именно то, что А.Оболенский, задавшись целью «восстановления исторического факта из фактического материала», придумывает ситуации, которых в реалии не было, и быть не могло. В действительности В.Казанский в своей статье восхищался высокими достижениями москвичей и, ссылаясь на обилие полевых дипломов, критиковал предложения Игоря Борисовича Соловьева, который трезво оценивал ситуацию.

    Понимая, что И. Соловьев по сути прав, ваш покорный слуга предложил читателям журнала самим сделать вывод, кто ближе к истине, дополнив победные реляции Казанского одной принципиально важной цифрой: «Вот и решайте, правильно ли считать охотничьи качества борзых хотя бы удовлетворительными, если за двадцать дней испытаний в результате 134 работ затравлено два зайца?»

    Все стало на свои места, но поднялась такая «буря», каких редакция журнала не испытывала за весь период своего существования. И немудрено, поскольку ведущие эксперты-кинологи МООиР со дня его основания, то есть 1862 года, отличались своей амбициозностью, но вместе с этим они обладали глубокими познаниями и богатым личным опытом, что притягивало к ним неискушенную публику и заставляло прислушиваться к каждому слову.

    В наше смутное время амбиции лидеров секции борзых ни сколько не уменьшились, но остальные вышеперечисленные качества опустились ниже критической черты. Как и четверть века назад секция борзых раскололась, но теперь ее покинуло здоровое ядро, ориентированное на совершенствование полевого досуга борзых. К сожалению, это ни сколько не взволновало ни отдел собаководства, деградирующий не по дням, а по часам, ни Правление общества, которое давно смирилось с плачевным состоянием в кинологии. Сейчас, некогда мощный кинологический центр страны, безволен и аморфен, как никогда, да и настоящих специалистов в нем осталось не более чем пальцев на одной руке.

     Двадцать лет назад картина было совсем другой. Защищая честь мундира, вся кинологическая рать МООиР ринулась в бой, и орудием главного калибра в их стройных рядах был не кто иной, как Василий Иванович Казанский, которого «униженные и оскорбленные» москвички уговорили написать жалобу на редакцию журнала за публикацию «вредной и порочной статьи П. Семченкова».

     По большому счету для истории породы не имеет существенного значения, кто заострил внимание общественности на крайне низкой результативности московских борзых, но исследователю, если он таковым себя величает, не подобает действовать по принципу: «Слышал звон, да не знаю, где он».

     Об этом малозначительном эпизоде можно было бы и не вспоминать, если бы все «открытия» А.Оболенского не базировались на этом глубоко порочном принципе. Цитирую: «Однако особое внимание читателей мне хочется задержать на трудах трех авторов - барона Г.Д.Розена, Н.П. Кишенского и Л.П. Сабанеева, так как именно они впервые в отечественной охотничьей историографии попытались дать обстоятельный ответ на вопросы, связанные с происхождением русских борзых и гончих собак».

     А.Оболенский не случайно поставил на первое место барона Г.Розена, по его мнению: «попытавшегося на основании последних археологических открытий поставить под сомнение догадки Кишенского, логично предположив, что все изыскания последнего преследуют вполне определенную цель, не имеющую ничего общего с научным изучением истории пород».

    Познакомьтесь с «научными открытиями» барона без купюр. «В своем «Очерке истории борзой собаки» я полагал, что гончая произошла от борзой, но можно сделать и другое предположение, что первоначальная собака была гончая, конечно не современная. Вообще трудно в этом вопросе сказать что-либо положительное за полным отсутствием каких бы то ни было ясных данных» - писал в своей книге «История гончих собак» (Москва, 1896 г.) незабвенный барон Г.Розен, который, кстати, никогда «не ставил под сомнение догадки Н.Кишенского» (как истинный псовый охотник, он игнорировал статьи ружейного охотника).

    Получив от господина барона «обстоятельный ответ на вопросы, связанные с происхождением русских борзых и гончих», проанализирует доводы, по утверждению А.Оболенского, его верных последователей.

«Не могу не отметить глубокое исследование А.В.Камерницкого «Очерки по истории охоты с собаками на Руси (10—20 вв.)», недавно опубликованное в журнале «Охотничьи собаки», в котором автор, впервые после упомянутого выше Г.Д.Розена, поставил под сомнение гипотезу Кишенского-Сабанеева о татаро-монгольском происхождении отечественных пород борзых и гончих собак» - существенно искажая ситуацию, утверждает А.Оболенский.

     Первым гипотезу Кишенского-Сабанеева поставил под сомнение не А.Камерницкий, а все тот же В.Казанский, заблуждения которого развил и дополнил эксперт Всесоюзной категории Р.Шиян, который в книге «Русская гончая» (Издательство «Анко», 1995г.) в частности писал: «Главная ошибка Л.П.Сабанеева в том, что он появление настоящих гончих и борзых привязывает только к XIII веку - к началу нашествия татаро-монгол.

    Появление гончей на Русской равнине с просторов Центральной Азии совершенно нереально. Нет никаких исторических доказательств, что кочевники Великой степи, как и их потомки, когда-то имели и пользовались на охоте гончей собакой раньше, чем она появилась на Руси. Резко континентальный климат и крайняя сухость воздуха и почвы при постоянных ветрах на просторах сухих степей и полупустынь центральной Азии создают совершенно невозможные условия для продолжительной работы по следу гончей». Приблизительно то же самое, но в более сжатой форме утверждал В.Казанский в книге, «Гончая и охота с ней», изданной в 1973 году.

    При всем уважении к званиям и заслугам данных экспертов следует отметить, что они, будучи ружейными охотниками, не под тем ракурсом смотрят на псовую охоту, а посему делают неверный вывод. Именно в сухих степях и полупустынях Центральной Азии созданы идеальные условия для зарождения и становления комплектной псовой охоты, практически в том виде, в котором она достигла своего совершенства в России.

    «Ничто не должно было препятствовать победоносному ордынскому всаднику! Мешочек проса, кусок конины - вот и весь его, не считая оружия, нехитрый скарб во время молниеносных походов. Не только об «огромных стаях» борзых и гончих собак, как казалось Николаю и Леониду Павловичам, (имеется в виду Кишенский и Сабанеев. П.С.), но даже о серьезном тыловом обозе не могло идти речи, когда орде приходилось покрывать по заснеженной целине до семидесяти верст в день» - высокопарно вторит Р. Шияну А.Оболенский. Но если последний, будучи крупным специалистом по гончим не учитывает некоторые, казалось бы, несущественные факторы, кардинально меняющие картину, то необузданная фантазия А.Оболенского, как сугубо кабинетного «исследователя», весьма далекого от прозы жизни, уносит его в неведомые простому смертному виртуальные миры.

Дневной рацион спортивной лошади в период отдыха включает в себя восемь килограммов сена, пять овса и тридцать пять литров воды, вследствии чего «победоносные ордынские всадники совершали молниеносные походы» не зимой, а в более подходящее для этого время, когда не было нужды заботиться о кормах для лошадей. Кроме того, они «покрывали семьдесят верст в день» передвигаясь от водопоя к водопою, поскольку лошадь требовалось, как минимум, два раза в сутки напоить.

Как известно в степях и полупустынях вокруг водоемов жизнь бьет ключом, и там условия для работы гончих вполне приличные, да к тому же их задача заключалась в том, чтобы выгнать из крепей на открытое пространство все, что способно бегать. А там в дело вступали борзые и всадники, которым ни крайняя сухость воздуха, ни крайняя сухость почвы ни сколько не мешали тешить душу. Не случайно именно в сухие, ковыльные степи всеми силами, вплоть до шантажа, стремились попасть герои повести В.Дриянского «Записки мелкотравчатого». Прочитайте еще раз эту изумительную книгу, и вы поймете, что комплектная псовая охота на бескрайних просторах Центральной Азии шесть-семь веков назад не только не была обузой, а напротив могла обспечить свежим мясом не одно воинское подразделение, снимая, как и каждое благородное увлечение, психологическую усталость участников забавы.

Насколько необычный многоголосый рев стаи гончих завораживал охотников можно судить по первому крестовому походу, когда буквально все рыцари, следуя за Петром Пустынником, ехали во главе своих отрядов в месте со стаями гончих. Во время второго крестового похода папа Евгений III вынужден был запретить крестоносцам брать с собой гончих, но многие ослушались святого отца. Естественно гончие не могли оставить равнодушными суровых кочевников Великой Степи, воинов и охотников по призванию.

Вопрос о том, каким образом борзые и гончие попали к татаро-монголам у Кишенского и Сабанеева проработан вполне основательно. И начинается предложенная ими цельная система с постановки и ответа на вопросы: что такое борзые и что такое гончие собаки? Как это ни странно, но один из критиков их теории: ни В.Казанский, ни Р.Шиян, ни А.Камерницкий, уже не говоря об А.Оболенском, об этом даже не задумываются.

«Гончие собаки гоняют по зверю и ищут его в силу прирожденного им к тому призванию. Поэтому собак без природного призвания гонять по зверю, никаким искусством выжлятников заставить нельзя» - подчеркивал П.Губин в своем уникальном «Полном руководстве ко псовой охоте».

Ищут и облаивают зверя лайки, терьеры и континентальные легавые, но гоняют, то есть отдают голос на следу преследуемого ими зверя, только гончие и не во власти человека научить или заставить собаку делать это. В современных гончих течет кровь многих пород, но доминирует кровь настоящих гончих псов, у которых инстинкт отдачи голоса «в добор», то есть на следу «побужденного» зверя веками вырабатывался в естественных

природных условиях. Вот почему все разговоры о происхождении гончих от борзых, лаек, подсокольих или травильных собак, по меткому выражению Л.Сабанеева, - «детский лепет».

    «Гончую учить и выучить нельзя. ...Гоняет она по собственному желанию и по природным инстинктам...». Эту крылатую фразу И. Комынина из статьи «О нагонке гончих», опубликованную в 1926 году знают практически все гончатники, но мало кто из них способен ответить на вопросы: где, когда и почему у диких собак, прародителей современных гончих, выработался и устойчиво закрепился инстинкт отдачи голоса на следу?

    Согласитесь, что с позиции хищника поднять жертву с лежки, встать на ее след и заорать во всю глотку о своих далеко не шуточных намерениях, по меньшей мере, глупо. Но, тем не менее, это, казалось бы, абсурдное поведение способствовало удачному завершению охоты, развившись в конечном итоге в стойкий инстинкт.

    Сабанеев дал этому феномену единственно правильное объяснение, предположив, что «отдача голоса в добор ... в горах или пересеченной местности с обманчивыми отголосками эха может заставить зверя броситься прямо в зубы собаки». «Обманчивые отголоски эха» - слишком мягко сказано. Писклявый взбрех захудалой дворняги в гористой местности трансформируется в такой мощный аккорд, от которого кровь стынет в жилах. Звуковой резонанс или, если угодно, - эхо приводило жертву в ужас, заставляя мчаться в сторону куда менее слабых голосов, то есть в сторону своих преследователей, во многом способствуя их удачной охоте.

    Горных районов на Земном шаре много, но далеко не в каждом из них происходил естественный, растянувшийся на многие столетия, процесс формирования основного инстинкта гончих собак. Одним из таких обособленных, трудно доступных районов, подаривших миру прародителей гончих выставочного типа, является Тибет.

    «Единственное достаточно туманное и сомнительное указание Сабанеева относится к некой породе «мохогоу» из «страны Лоло» в Китае. Однако «страна Лоло» - ныне провинция Юннань - была завоевана монголами только в 50-60-х годах XIV века, то есть позднее Руси и, если даже там в то время и было что-то вроде гончих, то это «что-то» никаких не могло служить источником «огромных стай», проведенных на 7-8 тысяч километров» - пишет А.Камерницкий в выше упомянутых «Очерках по истории охоты с собаками на Руси (10-20 вв.)».

     Позиция Алексея Владимировича далеко небезупречна. Провинция Юннань была действительно завоевана после Руси, но это ни в коей мере не ставит под сомнекие теорию Кишенского - Сабанеева. В 1231-34 годах татаро-монголы завершили завоевание Северного Китая, но основные их силы под командованием Батыя двинулись на запад. Осенью 1236 года сто пятьдесят тысяч всадников разгромили Волжскую Булгарию, а на следующий год напали на Русь.

    В 1243 году Батый основал на захваченных землях новое государство -Золотую Орду, простиравшуюся от Иртыша до Дуная со столицей Сарай Бату. Русские князья были превращены в данников хана, обязанных по его приказу присылать в войска для участия в походе татаро-монгол. С ордой Кубилая русские дружины участвовали в завоевании Южного Китая, той самой «страны Лоло», которое произошло после 1250 года.

    Между завоеванием Южного Китая и упоминанием Сабанеева прошло более шести веков. За это время на Руси появилась, пережила золотой век и исчезла псовая охота, безвозвратно исчезли горские и крымские борзые, травильные, подсокольи собаки и еще много чего ушло в небытие, практически не оставив следов своего пребывания на грешной земле. Но то, что аборигенные гончие на территории Южного Китая дожили в чистоте до середины XIX века, является бесспорным историческим фактом, от которого нельзя отмахиваться.

    Еще раз хотелось бы подчеркнуть, что во второй половине XIII века, то есть уже после покорения Руси, в руках татаро-монгольской знати оказались все основные компоненты комплектной псовой охоты: борзые, гончие, лошади, а также смелые и мужественные охотники. Вместе в этим оазисы бескрайних степных просторов представляли идеальные условия для становления одного из самых увлекательных и эмоциональных видов охоты, которая, исходя из элементарной логики, не могла там не зародиться. Помимо этого есть еще ряд весьма убедительных аргументов в пользу гипотезы Кишенского-Сабанеева.

    Евангелие любимого ученика Иисуса Христа начинается фразой: «В начале было Слово...» (Ин.1,1). Так вот, терминология псового охотника и звуковые сигналы, правила содержания собак и одежда, а кроме того, этика псового охотника однозначно говорят о том, что этот вид охоты Русь позаимствовала с Востока, а не с Запада. Отдельно, как это принято сейчас сама по себе охота с одними гончими или одними борзыми в те далекие былинные времена была неуместна и не могла иметь сколько нибудь значимого масштаба ни в среде князей и их дружинников, ни, тем более, в среде простого народа.

    Придавая большое значение слову, А.Камерницкий провел лингвистическое исследование, пытаясь докопаться до истоков терминов «выжлец» и «выжловка». Предложенные им трактовки звучат не очень убедительно. Эти термины не могут происходить от прилагательного «выжелтченный», то есть пожелтевший, поскольку желтого окраса у гончих никогда не было, а был «соловый». Это тот самый окрас, который современные гончатники почему-то величают «багряным». Помимо этого, не одно столетие у русских или восточных гончих, что одно и тоже, доминирующим окрасом был не соловый, а серый. Ответ на вопрос: почему русские гончие за последние полвека основательно посветели, несложно найти в теории Кишенского-Сабанеева, но для этого ее следует основательно изучить, а неголословно отвергать.

    Исследуя происхождение терминов «выжлец» и «выжловка», значительно ближе к истине Б.Протасьев, который в брошюре «Охота с гончими (Москва, 1957 г.) смотрит на происхождение этих слов с позиции псовых охотников, логика которых гармонично вписывается в значительно более древний процесс соколиной охоты.

    В псовых охотах роль гончих сводилась к выставлению или можно сказать к выживанию зверя из острова на открытые места. По мнению Б.Протасьева от слова «выживать» произошло слово «выжил», а далее «выжлец» или «выжловка». Ту же самую роль играли и подсокольи собаки древних славян. Только вместо зверя, они «выживали» из их укрытий птиц. Вполне вероятно, что данные термины псовые охотники позаимствовали из лексики любителей соколиной охоты, благо эти виды активного отдыха длительное время существовали параллельно и культивировались в одной и той же привилегированной среде. Вместе с этим на зарождающуюся псовую охоту имела влияние и популярная в Киевской Руси охота с травильными псами.

     В отличие от А. Камерницкого, А. Оболенский, стремясь выдать желаемое за действительность, играет словами, как заправский жонглер, не брезгуя и откровенными подтасовками. Стопроцентная травильная собака, найденная профессором А. Иностранцевым и описанная академиком Д.Анучиным с всего лишь предположением: «По всем вероятиям, крупная борзовидная собака бронзового века появилась вместе с арийцами, явившимися в Европу около этого времени», у него трансформировалась в «борзую собаку древнеарийских племен».

     «Остается найти ответ на вопрос: каким образом потомки борзых собак древнеарийских племен, обнаруженных А.А. Иностранцевым в районе Ладожского озера, распространились по всей Европе, достигнув островов туманного Альбиона?» - размышляет А.Оболенский, не ведая того, что найти ответ на этот вопрос не легче, чем поймать черную кошку в темной комнате, когда ее там нет.

    На любой крупной выставке охотничьих собак в рингах западно­сибирских лаек можно увидеть борзоватых собак, но серьезным кинологам не к лицу ставить знак равенства между борзоватой лайкой и борзой, что по сути делает А.Оболенский.

    У собаки, как и у волка, шакала, кайота и динго 58 хромосом, что длительное время позволяло говорить о полиморфизме домашних собак. Как и многие современные ученые, Кишенский и Сабанеев ошибочно полагали, что у собак несколько диких предков. Однако сравнительно недавно анализ структуры ДНК окончательно доказал, что собака произошла от волка. Это научное открытие внесло незначительную корректировку в теорию происхождения русских псовых борзых и гончих, нисколько не поколебав её в целом.

    Первые прирученные волки отличались от своего дикого собрата одной универсальной мутацией, свойственной, кстати, и одомашненным лисицам -закрученным на спину хвостом. Стандартизированные отечественные породы лаек являются как бы второй производной от этих самых прирученных волков, а первой ступенью на путях эволюции славного собачьего племени были травильные псы. В лесных районах они были существенно крупнее и сильнее современных лаек. А на открытых пространствах Центральной Азии и Севере Африки, где и волк мельче и основные объекты его охоты значительно резвее, эволюционный процесс пошел в сторону зарождения специализированных пород борзых.

По сути, травильную собаку, прародителя, как современных лаек, так и одного из прародителей русской псовой борзой описывает Д.Анучин: «Крупная древне-ладожская порода собак имела хорошо развитое чутье, отличалась сильными схватными мышцами и была превосходно приспособлена к быстрому бегу. Другими словами - эта порода соединяла в себе все главные качества, необходимые для успешной охоты за крупными дикими зверями».

То, что Д.Анучин наделил древне-ладожскую собаку эпитетом «борзовидная» не должно нас смущать. И матерый волк, в сравнении с сенбернаром или бульмастифом кажется «борзовидным». Нет ничего удивительного и в том, что эта собака была приспособлена к быстрому бегу. На московской испытательной станции в Кораблевке кобель Владимира Иосифовича Солганика ни один раз «обрывал с ушей» (обскакивал) борзых, но как он был курцхааром, так им и остался, несмотря на то, что очень быстро бегал. Да и тот же матерый волк, так «приспособлен к быстрому бегу», что его могут достать только «резвые», или «лихие» борзые при благоприятных, специапльно созданных в пользу собак, условиях.

    Не охотнику, то есть человеку без Божьей искры достаточно трудно, да, пожалуй, и невозможно понять охотника. Не менее трудно ему разобраться в тонкостях и специфике различных видов охоты, а также в тонкостях и специфике полевого досуга различных пород охотничьих собак. Отсутствие личного опыта и каких бы то ни было навыков в благородном увлечении, каковой, без всяких сомнений, является охота, приводит к тому, что А.Оболенский, спотыкаясь на каждом шагу, порождает смуту в умах неподготовленных читателей.

    Так, например, ссылаясь на польского хроникера, который писал, что Ярослав Мудрый в 1018 году вместе со своим воеводой недипломатично вели себя с польским королем: «лаяли его жирным вепрем, которого они затравят своими воинами, яко псами», А.Оболенский полагает, что использование слова «затравят» подтверждает существование борзых на Руси в ту пору.

    Однако, настоящему охотнику не составит труда доказать, что Ярослав Мудрый травил кабанов травильными псами, так как, с борзыми в лесу делать нечего. Там зверя, прежде всего надо найти. А если борзая привыкнет «рыскать» (искать) от охотника за километр, да вдобавок еще и «смрадничать» (пользоваться обонянием), то для поля это будет напрочь потерянная собака.

    Поэтому не случайно ряд пород примитивных борзых и том числе фараонову собаку специалисты РС1 в 1990 году перенесли из группы борзых к шпицам. Основной причиной переноса послужило активное использование этими собаками обоняния на охоте.

    А. Оболенскому, заявившему о себе, как о корифее псовой охоты следовало бы усвоить хотя бы некоторые ее азы и, прежде всего, понять для каких целей она предназначалась.

    «По тому охотничьему раздолью в нашей беспредельной России, по тем дивным, привольным местам, в которых живут и плодятся в изобилии зверь, птица и рыба - каких охот нет у нас! Все, какие только существуют в Европе. Но так как предмет наших записок ПСОВАЯ ОХОТА, т.е. травля волков, лисиц и зайцев собаками, то мы ею и займемся. О прочих охотах пусть пишут специалисты» - подчеркивал П. Мачеварианов в своих знаменитых «Записках...».

    Хочется верить, что наш герой наконец-то понял, что на медведя, кабанов, туров и лосей в Древней Руси ходили не с борзыми, что слово «травить» псовые охотники позаимствовали из лексикона более древней забавы, в которой основную роль играли травильные псы.

    Понимая, что перемудрил с идентификацией изображения собаки, преследующей оленя на фреске Софийского собора, как борзой, А. Оболенский ссылается на древнерусские грамоты. «Но самым убедительным доказательством существования борзых собак и охоты с ними в Древней Руси могут служить два археографических памятника: грамоты 12 и 13 веков, адресованные жителями Новгорода своим князьям».

    Первая грамота гласит: «Он не блюдет простого народа, а любит только забавы, ястребов и собак». Даже ребёнку ясно, что здесь речь идет не о борзых, а о подсокольих собаках, без которых охота с ястребами из забавы превращается в пустую трату времени.

    «А псов держишь много и отнял еси у нас поле заячьи ловцы» -говорится во второй грамоте. «Какие же княжеские «псы» ловили зайцев на новгородском поле»? - вопрошает автор и приходит к абсолютно неверному выводу, что это могли быть только борзые.

    А.Оболенскому следовало бы знать, что зайцев с борзыми никогда не ловили, а испокон веков их борзыми травили. Мало того, как явствует из текста грамоты, зайцев на поле ловил не князь, а обиженные на него горожане. Естественно они ловили зайцев, как было принято на Руси, без собак, приблизительно так же, как сравнительно недавно их сотнями ловили в Ростовской области для экспорта за границу.

    Стал выгуливать князь на общественном поле своих травильных псов и распугал всех зайцев, которых новгородцы там ловили тенетами - вот и вся трактовка грамоты. Борзых под эти «убедительные археографические доказательства» можно подтянуть разве что за уши.

    Самая большая ошибка А. Оболенского, как и многих других исследователей истории отечественных пород собак заключается в том, что они за деревьями не видят леса, то есть не понимают, не знают или игнорируют исторические процессы, в недрах которых, как малая часть бытия русского народа, зарождались, развивались и исчезали те или иные виды охот, а вместе с ними и породы используемых при этом собак.

    В Киевской Руси, стоявшей в годы своего расцвета вровень с императорской Византией, воинственные и отважные князья из рода Рюриковичей вместе с дружинниками между походами развлекались охотой с соколами, а также травильными псами. Применение рогатины, то есть способ охоты и объекты охоты: кабаны, туры, лоси и медведи однозначно говорят о том, что ни борзых, ни гончих у них не было и быть не могло.

    Зарождению на Руси новых пород собак и невиданных доселе способов охоты с ними должны были предшествовать широкомасштабные контакты народов, соприкосновение русского народа с иной культурой, иной цивилизацией, поскольку история человечества является историей становления, взаимовлияния и гибели народов, культур и цивилизации.

    В ХП-ХШ веках некогда единое и мощное государство из-за междоусобиц распалось на удельные княжества, попавшие под верховую власть великого монгольского хана. Помимо соприкосновения с иной культурой, иной цивилизацией, которою являла собою Золотая Орда и в самом русском обществе в то время произошли серьезные социально-политические изменения, в немалой мере способствовавшие появлению новых видов охот и соответственно новых пород собак.

    «Становление и рост могучего централизованного Московского Царства, сбросившего постылое иго Орды и совершившего мощный геополитический прорыв на восток - в бескрайние просторы Евразии, в значительной мере обеспечивались энергией, политической волей, административными и военными талантами русского боярства» - писал митрополит Петербуржский и Ладожский Иоанн («Русская симфония» Издательство «Царское дело», С-Петербург, 1998 г.)

    Замена национального вида охоты с травильными псами, несколько столетий культивируемая удельными князьями на псовую охоту, основные принципы которой позаимствованы у татаро-монгол, во многом заслуга русских бояр. Боярские роды, вытеснившие на вторые роли княжеские - вот та лидирующая сословная корпорация, энергия и финансовые возможности которой обеспечили в конце XV века зарождение на крупных псарнях коренных пород русских борзых и гончих, полученных путем метизации потомков травильных древне-ладожских псов с борзыми и гончими, приведенными татаро-монголами.

    И до татаро-монгольского нашествия единичные экземпляры как борзых, так и гончих могли попадать на русские земли. Но зарождение и формирование отечественных пород борзых и гончих могло начаться только одновременно, протекать только параллельно, причем, только на крупных псарнях, где действовала более жесткая, чем в естественных условиях система отбора производителей.

    «Низкий уровень животноводства по всей Восточной Европе ... не позволял нашим предкам провести ту, приписываемую им современным авторами, селекционную работу, результатом которой должно было стать превращение древней лайкообразной собаки - в псовую борзую» - заявялет А.Оболенский, не имея представления о беспрецедентных в истории человечества принципах селекционной работы, неукоснительно соблюдавшихся на русских псарнях более четырех веков.

    Либералам от кинологии не следует уж слишком низко гнуть голову перед примитивными, а зачастую и порочными методами западной селекции, когда благодаря близкому инбридингу, одержимые гордыней заводчики, за два десятка лет создавали новые породы собак. Время показало, что все эти скороспелые селекционные достижения напичканы минами замедленного действия, часть из которых уже взорвалась, а часть ждет своего часа. Так, например, из 116 пород, официально признанных Британским клубом собаководства, не менее чем у 40 наблюдается тазобедренная дисплазия, а у 43 пород - вывих коленного сустава. Помимо этого есть много других серьезных пороков, которые широко распространились в результате беспечности и невежества человека.

    В свое время барон Розен признался, что игнорировал труды Н. Кишенского, потому что он ружейный, а не псовый охотник, и к тому же продает своих собак. Для нас это странно, но на Руси до второй половины XIX века не было принято продавать собак. Данному феномену есть вполне четкое религиозно-нравственное объяснение, которого мы сейчас не будем касаться.

    Не имея меркантильных интересов и стремясь получить крепкое, жизнестойкое потомство, под борзую сукой оставляли не более четырех щенков, которые выращивались на натуральных, полноценных продуктах, практически на полной свободе. В годовалом возрасте после тщательной проверки полевого досуга, молодых собак, не прошедших апробацию, ждал бесславный конец - в петлю и на осину. Пройдя двухступенчатый отбор с выбыванием, только лучшие из лучших собак в последствии использовались в качестве племенных. И так из поколения в поколение, из века в век.

    Благодаря столь жесткому отбору мы до настоящего времени имеем генетически здоровые породы отечественных охотничьих собак, в которых отсутствуют многие наследственные болезни: летальные и полулетальные гены, дисплазия, гемофилия, врожденная слепота и т.д. и т.п., поразившие более половины пород, зарегистрированных в РС1, выведенных «самыми искусными селекционерами в рекордно короткие сроки».

    И в области охотничьего собаководства Россия идет своим самобытным путем, обладая совершенными отечественными породами собак, отшлифованными многими столетиями жесточайшего отбора.

    История появления и становления отечественных пород, помимо сугубо познавательного аспекта, имеет немалое прикладное значение. Именно в глубинных пластах истории кроются ответы на многие злободневные вопросы нашего времени. Так, например, имея ошибочные представления о происхождении русских гончих, Р. Шиян пришел к совершенно абсурдному выводу: «Прежде всего, как это ни печально признавать, и с чем многие не хотят согласиться, порода русской гончей еще сравнительно молода и только продолжает свое формирование. Отсюда диапазон охотничьих качеств от минимума их до проявления в высокой мере у разных ее представителей является естественным в настоящее время».

    В действительности все наши беды с русской гончей оттого, что она слишком древняя порода и еще очень долго будет «формировать» свои охотничьи качества, применительно к нехарактерному для нее объекту охоты, то бишь зайцу.

    Руслан Иванович также глубоко заблуждается, списывая недостаточную
вязкость современных гончих на «пагубное влияние порочной  наследственности Трубача 283/г, Сигнала 385/г и Тайфуна 797/г». Дело не в них, а в том, что современные охотники используют гончих, если так можно выразиться, не по профилю. В своем естественном ареоле дикие представители наших гончих не одно столетие существовали за счет копытных, а не зайцев.    Вот почему у ряда гончих недостаточно вязкости по зайцу, недостаток чутья, а иногда и вопиющая тупость, то есть неспособность справиться с уловками этого хитреца, но вместе с этим уникальные способности и желание гонять все виды копытных. Зачастую достаточно одного удачного выстрела и вы имеете незаменимого помощника в этом деле, но тогда про зайцев и лисиц забудьте.

    С борзыми ситуация значительно сложнее. «Порода не стоит на месте, она, безусловно, изменяется, но в рамках стандарта. Современные отечественные русские псовые стали более элегантными, более блесткими, нежели псовые 30-40 лет назад.

    В западных странах борзая также изменяется - на наш взгляд в худшую сторону. Растет в высоту и грубеет» - слишком деликатно написала в своей книге «Русская псовая борзая» эксперт Всесоюзной категории Галина Викторовна Зотова (Москва, «Аквариум», 2003 г.).

    К сожалению, и у нас в России с ростом борзых далеко не все благополучно. Сравнительно недавно в Интернете на форуме мифического «Международного клуба русская псовая борзая» прошла оживленная дискуссия на эту тему.

    «В этой дискуссии затронута, на мой взгляд, весьма нетрадиционная тема о богатстве породной палитры, как залога породной пластичности.

    Породное поле обладает значительно большой вариабельностью. И, слава Богу! Что потребует от породы завтра? Какие ее качества востребуются? В моде есть два понятия претт-а-порте (это фабрично исполненная, растиражированная, доступная средним слоям населения одежда) и от-кутюр супер эксклюзив, полет фантазии, от которого всегда питается претт-а-порте. Так и в породе, всегда должнен быть сохранен вариабельный потенциал» - весьма изящно изложила свою точку зрения Мила Пантелеева (07.04.04).

    «Супер эксклюзив от-кутюр», «полет фантазии» и «залог породной пластичности» не что иное, как кобель высотою в один метр.

    «Когда выхожу со своим метровым кобелем гулять, ко мне постоянно подходят люди и выражают очень эмоционально удивление и восторг. Они спрашивают: «Боже мой, что за удивительный зверь?» А я отвечаю: «Это шедевр русского разведения - русская национальная гордость, русская борзая, русский волкодав!» - поставила точку в дискуссии Ника Тырданова (12.04.04) восхищаясь своим метровым «волкодавом».

    Лет двести назад, после первого же выхода в поле «этот шедевр русского разведения», получив самое унизительное для борзой прозвище «водовоз», болтался бы на осине, а сейчас не в меру экзальтированные дамочки из расплодившихся, как тараканы, кеннел-клубов, носятся с ним, как курица с яйцом, и, прикрываясь высокопарной демагогией дурят голову «средним слоям населения».

    Вступать в спор с милами и никами - пустая трата времени. Они пытаются изобразить из себя творцов с большой буквы, возвышенные души которых в гармонии с просветленным сознанием, создают шедевры. По сути, усердно создаваемые ими образы светлых романтических натур, их восторженность и безудержное стремление к прекрасному - всего лишь маска, за которой скрываются личины прожженных дельцов от кинологии, о чем красноречивее всяких слов свидетельствуют умопомрачительные цены на щенков.

    Можно до бесконечности смеяться над наивными попытками барышень-борзятниц декоративного разлива, имеющих самые смутные представления о псовой охоте, спрятать свои меркантильные интересы за откровенным словоблудием. Не о них речь. Проблема с переростками намного серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Что делать эксперту, если, не дай Бог, подобный «шедевр» приведут на выставку охотничьих собак? Какую оценку поставить «русскому волкодаву», у которого всего одно лишь несоответствие стандарту -рост на полметра выше предела?

    Хочешь падай, хочешь стой, а «отлично» ему дай и не греши, поскольку в соответствии с действующим стандартом, любое, сколько угодно большое отклонение от его верхнего предела является всего лишь недостатком.

    Известная английская заводчица Хиллари Хармер в неоднократно переизданной книге «Собаки и их разведение» писала: «Одна из величайших трагедий, постигающих собаковода, - это так называемая «питомниковая слепота» Этот термин означает, что собаковод не видит недостатков у разводимых им собак, но очень хорошо умеет разглядеть недостатки поголовья других питомников. Имеется, однако, еще один, возможно, даже больший недостаток у собаководов, - так называемая «породная слепота». Это случается, когда недостаток не только вполз, а уже и укоренился в породе, а эксперт на ринге пропускает его, так как очень немного есть собак, не имеющих такого недостатка. В конце концов, недостаток становится принятым для породы. Так было, например, с вывихом коленного сустава»,

    Переростки медленно, но уверенно заполняют ринги русских псовых борзых. Ситуация обязывает президиум РФОС ужесточить требования стандарта по данному разделу, памятуя мнение Петра Михайловича Губина, которое разделяли все без исключения отцы-создатели породы: «Более девятнадцати вершков (84,55 см, П.С.) борзых собак не бывает, и этот-то рост встречается у борзых очень редко. Настоящий рост крупной борзой должен быть около восемнадцати вершков в наклоне» (80,1 см, П.С.).

    Прошлое, настоящее и будущее связаны между собой незримыми духовными нитями. Как фундамент, силовые опоры и перекрытия обеспечивают устойчивость архитектурному сооружению, так и эти триединые временные категории обеспечивают стабильность историческим процессам. Забвение, предвзятая оценка, а тем более искажение прошлого деформируют настоящее, а это в свою очередь корежит будущее. Вот почему история требует к себе бережное отношение.

    Книга А. Оболенского, поставившая с ног на голову прошлое русской псовой борзой, таит в себе немалую потенциальную опасность для породы. Чтобы выправить нездоровый крен пришлось проанализировать весь собранный «фактический» материал, оказавшийся на проверку мыльным пузырем. Ни один из приведенных им «убедительных аргументов» ни в коей мере не опроверг гипотезу выдающихся русских кинологов о путях появления на Руси отечественных пород борзых и гончих.

    К великому сожалению приходится констатировать, что отечественная кинология настолько деградировала, что многие современные эксперты не в состоянии понять непревзойденных специалистов позапрошлого века. Так что уж говорить о современной молодежи, не способной сделать ни одного сколько-нибудь значимого самостоятельного шага.

    Оболенскому, если его действительно волнует судьба русской псовой борзой следовало бы на деле доказать свою состоятельность, продемонстрировав на выставках, а главное в поле борзых, близких по своим достоинствам к его идеалу. Иначе весь его запал и высокоумие со стороны будет казаться проявлением черной зависти, и вместо работы во благо он будет работать во вред.

    И последнее. Пока Алексей Анатольевич не поймет, что с точки зрения псового охотника в его предложении сравнить: «продолжительную травлю газелей в полупустынях Северной Африки и островную охоту из-под гончих в дремучих лесах Скандинавии и Центральной Европы на разнообразных животных — от зайцев и мелких копытных до оленей, кабанов и волков», имеет место пять грубейших ошибок, ему не следует касаться темы псовой охоты, дабы не вносить сумятицы в головы неискушенных читателей полнейшими абсурдами типа: «островной охоты из-под гончих в дремучих лесах Скандинавии». По смыслу или, вернее, из-за его отсутствия эту фразу можно смело поставить в один ряд с некогда знаменитым перлом: «голубой песец на ветке».


 

 

 

                                                                                             Петр Семченков

 


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Поиск:
Клуб охотничьего собаководства "БИК" © 1999-2014 Created by Monster
Яндекс.Метрика