IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

> "Заметки о борзых" (1912) Дж.Б.Томаса
Владимир Самошин
сообщение 16.7.2012, 11:32
Сообщение #1


опытный охотник
***

Группа: Members
Сообщений: 76
Регистрация: 5.4.2011
Пользователь №: 2053



Джозеф Б. Томас


ЗАМЕТКИ О БОРЗЫХ,
которых в Америке называют
русскими волкодавами

Восемь писем другу

Перевод с английского


Дж. Б. Томас и его «Заметки о борзых»

Несмотря на то, что имя американца Джозефа Брауна Томаса (1879 – 1955), владельца знаменитого питомника Вэлли Фарм Кеннелз, известно, вероятно, каждому русскому любителю борзых, его книга, первое издание которой увидело свет в США в 1912 году, напротив, почти неизвестно у нас. И это притом, что «Заметки о борзых» хорошо известны не только среди любителей русских борзых в США, Канаде или Европе, но даже и в … Китае! Да, да – в Китае! Я сам едва поверил своим глазам, когда на одном из китайских Интернет-сайтов наткнулся однажды на перевод фрагмента этой книги на китайский язык. Да, вот такая «загогулина», если кто помнит: русский любитель читает китайский перевод американской книги о русской борзой …
«Заметки о борзых» (1912) Дж. Б. Томаса и в США, и в Европе давно уже признаются «классикой жанра», чем-то вроде наших «Записок» (1876) П.М. Мачеварианова. Интересно, кстати, что непосредственным поводом к написанию своих «Заметок», было для Дж. Б. Томаса то плачевное состояние, в котором находилась порода русских псовых борзых в Америке и Европе на рубеже XIX и XX веков. Это удивительным образом перекликается с тем, что подвигло и П.М. Мачеварианова взяться за перо – «погибающая порода русских псовых собак». Разумеется, не в Америке или Европе, а у нас, в России.
Конечно, значение книги Дж. Б. Томаса для американских, европейских или китайских любителей русских борзых, несоизмеримо выше того значения, которое она представляет для русских. Русскому любителю наивно было бы ожидать каких-либо откровений в «Заметках» иностранца о русских борзых. Тем не менее, и для русских, мне кажется, книга Дж. Б. Томаса представляет определённый интерес, и в этой книге каждый из нас найдёт то, чего он раньше не знал. Я уверен, что «Заметки о борзых» могут по праву занять своё место в русской охотничьей библиотеке.

Владимир САМОШИН
10 июня 2010 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В этой небольшой книге не только нарисована замечательная картина удивительных русских борзых и приведены наиболее точные сведения об их бытовании в России — сведения, которые, кажется, не были ещё нигде опубликованы. Книга эта содержит ещё и интересные описания их использования на охоте, их охотничьих качеств и недостатков. Автор старательно избегал соблазнов и ловушек, в которые попадали некоторые прежние любители этой породы, требовавшие от борзой невозможного — сочетания резвости, выносливости и злобности к зверю. Для установления правильного типа этой красивой, будто сошедшей с картины, ловчей собаки он потратил больше времени и сил, чем кто-либо другой в Америке, а возможно, и больше, чем кто-либо в Европе, за исключением очень немногих в самой России.
Результаты, достигнутые им в деле популяризации и развития борзой в Соединённых Штатах, причём достигнутые им исключительно из-за его любви к борзым и охоте; большое число прекрасных собак, закупленных им или выведенных им в его собственном питомнике; его поездки в Россию, где он охотился с борзой и изучал её историю и типы, наконец, его мастерство в охоте с ловчими собаками на наших собственных просторах, несомненно, делают его безусловным авторитетом в данной области.
Ценные сведения, содержащиеся в книге, и неподражаемый стиль, в котором она написана, должны привлечь внимание всех любителей этого самого преданного друга человека, каким является собака, и, прежде всего, тех, кто интересуется такими собаками, которые «не более сварливы, чем дирхаунды, преданны, как колли, но более красивы, чем тот или другая».

Генри Т. Ален, майор армии США,
бывший военный атташе в С.-Петербурге.


ПИСЬМО I

Вэлли Фарм Кеннелз,
24 января 1912 года.

Поскольку Вы, дорогой друг , были столь добры, что пожелали, чтобы я написал Вам, то я просто обязан исполнить Ваше желание. Признаться, я несколько раз откладывал написание этих писем, полагая, что кто-нибудь из тех, кто знает о борзых больше, чем я, может опередить меня и, тем самым, сделать мой труд напрасным. Но поскольку об этом предмете не было написано ещё почти ничего, — так что даже многие заводчики борзых оказываются совершенно неосведомлёнными, — то, сдаётся мне, что мои усилия не окажутся совсем уж бесполезными, а потому я буду рад откликнуться на Вашу просьбу, в особенности ещё и потому, что Вы считаете эту работу необходимой. Разумеется, в ней окажется достойное сожаления количество непонятных для меня самого фактов, касающихся истории борзой и её применения на охоте, которые тем более удивительны, если учесть древность этой породы и её распространённость во многих уголках мира, главным образом, вследствие её выдающейся красоты.
Я охотнее предпочитаю пользоваться русским словом «борзая», означающим «быстрая», чем её названием, принятым в Америке,— «русский волкодав». Слово «борзая», как я уже сказал, означает «быстрая», «лёгкая», «проворная», и является точным соответствием немецкому Windhund, французскому levriere и английскому greyhound (или, как говорили прежде, — gazehound). Русские говорят: азиатская борзая, крымская борзая, польская борзая точно так же, как немцы говорят: английский Windhund, русский Windhund, а французы — русский levriere, английский levriere или шотландский levriere. И, кстати, не существует такой породы как сибирский волкодав.
Русская борзая, надо сказать, ничуть не более «волкодав», чем английская борзая, хотя их в некоторых случаях и притравливают специально на волков, но всё же более распространённым является травля ими лисиц и зайцев. Название «волкодав», бытующее ныне в Америке, является поэтому ошибочным, да и фактически оно вошло здесь в официальный оборот только около 1890 года (как говорят, по предложению г-на Джеймса Уотсона, известного ценителя борзых), вследствие ожесточённой и вместе с тем нелепой полемики, развернувшейся тогда среди некоторых любителей и газетчиков, которые сами (в большинстве случаев) были абсолютно невежественными в этом вопросе. Русский грейхаунд применяется в России на протяжении многих веков для травли зайцев и другой дичи, точно так же как использовались слюгги, или египетские грейхаунды, изображения которых находят на древнеегипетских памятниках, появившихся за многие тысячелетия до Рождества Христова.
Есть много людей, которые, вероятно, не имеют представления о том, что такое травля зверя, может быть из-за того, что им довелось жить в странах, где нет подходящей для этого дичи, или условия местности затрудняют её преследование. В своих попытках коротко объяснить, что представляет из себя травля, может быть, будет более понятно, если я стану пользоваться словами «длинноногая ловчая», в общем смысле, для описания нескольких разновидностей коротко- и длинношёрстных охотничьих собак.
Самые ранние свидетельства об охоте с такими собаками мы находим на древнеегипетских монументах, о которых я уже упоминал; но и в песнях, и в сказаниях, в изображениях и даже в исторических памятниках длинноногие ловчие занимают своё место, наряду с ловчими соколами и другими охотничьими животными, причём на протяжении многих тысячелетий.
Арриан , военный чиновник при императоре Адриане , написал длинный трактат на эту тему, в котором он говорит:
Те галлы, которые травят зверей только для развлечения, а не для того, чтобы поддерживать своё существование тем, что они заловят, никогда не используют сетей.
Эти слова свидетельствуют о том, что даже в те далёкие времена травля зверей уже стала чем-то большим, чем просто добывание пищи, и что даже тогда охота как развлечение была на подъёме. Далее Арриан говорит:
Наиболее знатные и богатые среди галлов травят зверей следующим образом. Рано утром они посылают несколько человек, умеющих хорошо разыскивать зайцев, в те места, где, предположительно, и можно обнаружить заячьи лёжки, и если им удаётся найти таковые, то они дают знать об этом охотникам, сообщая им и то, скольких зайцев они обнаружили. Затем появляются сами охотники, поднимают зайцев и натравливают на них собак, сами же при этом скачут за ними верхом на лошадях.
Тот, кто имеет резвых борзых, никогда не травит ими слишком «близкого» зайца, равно как и никогда не травит его более, чем двумя борзыми одновременно. Поскольку, хотя зверёк этот и очень быстр и очень часто превосходит собак по этой части, всё же, когда он начинает удирать от них, он, как правило, так измучен голодом и напуган собаками, настигающими его, что сердце его готово выскочить из груди от страха. И очень часто случается, что в замешательстве даже самые быстроногие из них бывают пойманы так быстро, что не успевают ни разу увернуться. Ему надо, поэтому, дать отрасти на некоторое расстояние от его лёжки и собраться с духом, а затем, если это настоящий, ”охотничий”, заяц, он, подняв уши, катит далеко от места его подъёма, тогда как собаки преследуют его с великим напряжением всех своих сил, делая огромные прыжки. Всё это предстаёт зрелищем, с лихвой окупающим те хлопоты, которые по необходимости должны быть затрачены на разведение и подготовку таких собак к охоте.
Граф Гастон де Фуа , могущественный феодал и столь же богатый охотник, писал на эту же тему в 1337 году, и его труд, возможно, является самым древним из имеющихся на современных языках. В период между 1406 и 1413 годами внук Эдварда III, тоже Эдвард, второй герцог Йоркский, (именно он предводительствовал авангардом англичан при Агинкурте и пал поле битвы), написал то, что он обозначил как ”маленькая простая книжица”. В сущности, она представляла собой перевод сочинения Гастона де Фуа, с добавлением пяти оригинальных глав об английской охоте. Из этих двух средневековых сочинений явствует, что охота ”по-зрячему”, или травля зверей борзыми, продолжала очень широко применяться, и не только с использованием ловчих соколов, но и тех собак, которые впоследствии, вероятно, уподобились современным биглям и бладхаундам. На рисунках в книге Гастона де Фуа, (которая сейчас хранится в Национальной Библиотеке в Париже), изображены как гладкошёрстные, так и жёсткошёрстные борзые.
Мы видим, что охота ”по-зрячему” сопровождает человека вот уже на протяжении нескольких тысяч лет: первоначально с единственной целью добывания пищи, а позднее и как развлечение. Сохранились многочисленные свидетельства об охотничьих выездах некоторых монгольских правителей Азии со времён завоевателя Чингисхана в тринадцатом веке, в которых борзые упоминаются в качестве основных охотничьих собак. Один англичанин, Уильям Блейн, который сопровождал однажды охотничий выезд визиря империи Великих Моголов в 1785 году, отмечал, что этот набоб вёл за собой три сотни борзых и, по меньшей мере, две сотни ястребов.
Все породы борзых собак, в большей или меньшей степени, похожи друг на друга в общем сложении, и это, вне всякого сомнения, явилось результатом того, что все они выводились для быстрой скачки.
«Охотничий Календарь», вышедший в Москве в 1892 году, подразделяет борзых на четыре группы: первая, — это русские, или псовые борзые с более или менее длинной псовиной; вторая, — это азиатские борзые с висячими ушами; третья, — это хортые, гладкошёрстные и четвёртая — брудастые, с жёсткой бородой и псовиной, наподобие проволоки.
Наиболее известных пород борзых насчитывается девятнадцать. Но существует намного больше их разновидностей в Северной Африке и Юго-западной Азии, значительно отличающихся друг от друга по своим качествам, но мало известных, а потому и мало описанных.
Русские борзые
1. Старинные псовые, или густопсовые борзые.
2. Курляндские борзые.
3. Современные псовые борзые.
4. Чистопсовые борзые.
Азиатские борзые
5. Кавказские, или горские борзые.
6. Тази, или туркменские борзые.
7. Крымские борзые.
8. Персидские борзые.
9. Хивинские борзые.
10. Киргизские борзые.
11. Молдаванские борзые.
12. Арабские борзые.
13. Суданские борзые.

Хортые борзые
14. Английские борзые.
15. Польские борзые.
Брудастые борзые
16. Курляндские брудастые борзые.
17. Русские брудастые борзые.
18. Шотландские дирхаунды.
19. Ирландские волкодавы.


РУССКИЕ БОРЗЫЕ

Старинные русские псовые, или густопсовые борзые имели много отродий, но все они отличались следующими общими характерными особенностями:
Уши, короткие и заострённые; в спокойном состоянии лежащие на затылке и касающиеся одно другого или пересекающиеся своими кончиками одно с другим.
Рёбра спущены ниже локотков.
Спина у кобелей возвышающаяся горбом от плеч и спускающаяся вновь к бёдрам; суки имеют прямую спину, хотя иногда и у них бывает заметна лёгкая горбинка.
Лапы, длинные, ни в коем случае не круглые, как у английских собак.
Псовина, густая, мягкая и шелковистая, длиннее, чем у какой-либо другой породы. На шее псовина длиннее и гуще, чем на корпусе, и иногда образует нечто вроде муфты.
Окрас типичных борзых был серый и половый, а также смешанный от этих окрасов. Но окрас не должен быть ни слишком густым, ни слишком однообразным по всей собаке. Например, половая борзая (среди которых соломенный или кукурузный цвет считался предпочтительным) должна иметь морду, горло, заднюю часть бёдер и низ хвоста значительно более светлого окраса, даже переходящего в совершенно белый на своих кончиках. То же самое относится и к борзой серого окраса. Окрас не должен быть ни слишком тёмным, ни слишком густым, и он должен переходить к более светлым тонам постепенно, не резко. Сплошной тёмно-красный или зольно-серый окрас, даже с осветлениями книзу, вызывал неодобрение. Но одна и та же борзая могла иметь смешанный, половый и серый, окрасы своей псовины.
В отношении особых отличительных признаков различных отродий русской псовой борзой авторитеты расходятся незначительно. И если случается, что кто-то отстаивает некоторые частные отклонения в облике борзой, то происходит это, главным образом, вследствие различных частных же мотивов. И всё же, даже если такие борзые и являются чистокровными и чистопородными, отклонения от установленного типа нельзя одобрить. Например, рёбра русских псовых борзых не бочковатые как у кавказских или крымских: они длиннее и спущены намного ниже. Бёдра русских псовых борзых никогда не бывают такими большими как у кавказских или английских борзых.
Кажется несомненным, что все породы русских псовых борзых произошли от одного общего корня, а именно, от смешения азиатских, или восточных, борзых, которые проникли в Россию несколько сот лет назад, с северными волкообразными собаками, а может быть, и с самим волком. Доказательством тому служат уши и длинная псовина на шее. Курляндские борзые, кажется, тоже добавили своей крови в породу русских и придали последним длинную, вьющуюся псовину.


ПИСЬМО II

Такой авторитет, как Артём Болдарев, владелец имения Воронцово, что в Тамбовской губернии, описывая стародавние охоты в России, говорил мне, что охоты тогда проводились с невероятно величественным размахом, (детальное описание я приведу позже).
Г-н Болдарев выдвигает теорию о том, что некоторые породы длинноногих ловчих собак по своему происхождению либо вовсе не имеют, либо имеют очень незначительную связь между собой. Например, он полагает, что русская псовая борзая, — то есть длинношёрстная русская собака, с которой охотятся ”по-зрячему”, — произошла в процессе эволюции (когда скорость скачки являлась наиболее желательным её качеством) от длинношёрстной, гладкомордой медвежьей собаки Древней Руси — животного, подобного современной лайке, но большего размера. Он также считает, что грубошёрстные длинноногие ловчие современной Шотландии (типа дирхаунда) с их грубой псовиной, закрывающей и морду, имели совершенно иное происхождение. В этом последнем случае, от собак, не отличающихся от староанглийских пастушьих, ранний тип которых можно наблюдать у родственных им современных овчарок, или южнорусских пастушьих собак.
Характерным признаком крымских борзых являются висячие уши, что должно, по-видимому, являться свидетельством того, что они имеют совершенно другое происхождение, нежели английские грейхаунды.
Каково бы ни было на самом деле происхождение русской борзой, старинный её тип имеет очень мало (за исключением быстроты скачки) черт, которые могли бы показать какую бы то ни было связь этой борзой с другими породами. И все её отродья и разновидности почти не отличаются одна от другой. Суммируя, можно сказать, что борзые этого старинного типа, которые существовали в чистоте в России до начала девятнадцатого века, имели незначительный (или не имели вовсе) переход ото лба к морде, громадную глубину груди, были довольно плоскими в боках и имели очень длинный хвост, псовина которого во многих случаях волочилась по земле. Одним словом, борзые этого ”старинного типа” обладали качествами, присущими только им, и, насколько можно судить, были весьма однотипны и не сильно отличались одна от другой среди огромного числа себе подобных, которые содержались на псарнях титулованной знати. По-видимому, с самого раннего периода любой окрас, начиная от чисто чёрного до чисто белого, считался приемлемым.
Первое упоминание о собаках, которыми можно ловить зайцев, было сделано, кажется, в 1260 году, в связи с двором Великого князя Новгородского (во времена Великого князя Василия Московского — отца Иоанна Грозного, первого русского царя), когда тогдашний германский посол писал в своих донесениях о таких охотничьих собаках. В 1650 году появилось первое письменное описание , или стандарт, русской борзой, в котором длинная, но не слишком курчавая, псовина признавалась, по-видимому, наиболее желательной. В девятнадцатом веке борзые с псовиной в завитках ценились очень высоко.
Для борзых русские обычно используют всего лишь около семидесяти пяти отличающихся одна от другой кличек. Однако в их родословных указывается и имя владельца, что позволяет избегать путаницы. Вот наиболее распространённые клички борзых, которые передавались русскими из поколения в поколение в течение многих сотен лет:
Чародей, что означает ”волшебник”.
Блистай, или ”блестящий”, ”блистающий”.
Сверкай, что означает ”сверкающий”.
Надмен, что означает ”горделивый”.
Любим, что означает ”любимый”.
Атмен, что означает ”один из многих”.
Алмаз, что означает ”бриллиант”.
Лебедь, то есть ”птица лебедь”.
Аспор, то есть ”победитель в споре”.
Атаман, то есть ”главарь казаков”.
Разбой, то есть ”разбойник”.
Тиран, что означает ”деспот”.
Наян, что означает ”причиняющий беспокойство зверю”.
Молодец, то есть ”славный парень”, ”молодчина”.
Удалой, то же что и Молодец.
Удар, производное от слова ”ударять”.
Копчик, то есть ”маленький сокол”.
Каратай, то есть ”быстрый”.
Ардаган, это татарское слово; так звали любимого сокола Иоанна Грозного.
Быстрый, то же, что и ”скорый”.
Крылатка, это ”белый сокол”.
Крылат, то же самое.
Зорька, это ласковое название ”зари”.
Лада, что означает ”невеста” или ”новобрачная”.
Чара, что значит ”очарование”.
Тиранка, то есть, ”деспотица”.
Лиходка
Гроза, что означает ”буря”.
Заноза, что означает ”любимая”.
Сорва, то есть, ”импульсивная”.
Сейда, что значит ”сайгачка”.
Стрела, что означает то, чем стреляют из лука.
Колчан, то есть, ”сумка для стрел”.
Наливка, что означает ”вино”.
Милка, то есть ”дорогая”, ”милая”.
Красай, то есть ”красивый”.
Брасай, что означает ”быстрый, как стрела”.
Терзай, то есть ”разрывающий на части”.
Пылай, то есть ”горячий”.
Сайга, что означает ”антилопа”.
Касатка, что означает ”ласточка”.
Колпик, то есть ”белый сокол”.
Кроглик, то же, что и Колпик.
Беркут, то есть ”орёл”.
Орлик, то есть ”маленький орёл”.
Кречет, то есть ”сокол”.
По-видимому, каждый русский дворянин, независимо от степени его знатности, имел свою ”охоту”, и вёл её столь же серьёзно, как и его собратья в Западной Европе и в Англии времён норманнов. Здесь так же были псарни и псари, лошади и конюхи, причём охотничьи лошади непременно все — одной масти, а охотничьи кафтаны непременно все — одного цвета. Здесь также были загонщики и собаки-ищейки, разыскивающие дичь, т.н. гончие — старинные чёрно-подпалые русские охотничьи собаки. Здесь, так же как и в Европе, было немало ”охот”, насчитывавших несколько сотен борзых и гончих, а одна ”охота” (что установлено абсолютно точно) насчитывала несколько тысяч!

ПИСЬМО III

Вероятно, Вам будет интересно узнать, как это случилось, что старинный тип борзой однажды едва не исчез. А произошло это вот как. Вскоре после Наполеоновских войн и последовавшего вслед за этим возрождения охоты в России, возникло повальное увлечение, нечто вроде мании, смешивать иностранных борзых со старинного типа русской борзой. Использовались для этого различные породы, но главным образом — английские грейхаунды и польские хортые (последние, как известно, родственны английским породам), а также крымские, или азиатские, борзые с висячими ушами. И эти эксперименты проводились столь широко, что в 1861 году, когда слуги были освобождены от крепостной зависимости, и условия жизни в сельской России перевернулась вверх дном, во всей стране осталось всего несколько борзых, кровь которых не несла посторонней примеси. После ”освобождения”, большое число представителей русского дворянства, которым правительство оплачивало земли, переданные ими в пользу бывших слуг, оставили свои поместья и отправились жить в города или ”на воды” в Европу. Во многих случаях их охоты были или полностью брошены на произвол судьбы или совершенно уничтожены.
Когда же дворяне, по прошествии ряда лет, стали, наконец, возвращаться в свои поместья, они часто оказывались не в состоянии вновь собрать свои псарни, так что содержание борзых и охота с ними, т.е. то, что первоначально было повсеместным обычаем в России, сохранилось лишь у очень немногих. Право частной собственности на землю, а точнее, те мелкие собственники, которые теперь стали обладать этим правом, также, в некоторых случаях, восставали против проведения охот на их землях.
Экономические условия в тогдашней России ненамного отличались от условий, царивших в Южных Штатах Америки после окончания Гражданской войны. Отсюда будет легко понять, что, сначала вследствие смешения борзых разных пород, а позднее — вследствие уменьшения числа борзых вообще, старинный тип почти полностью угас, так что, когда производились первые закупки борзых из России, то, насколько я могу понять, ни одна борзая действительно старинного типа не была куплена. Сомнительно даже и то, легко ли было отыскать таких борзых и знали ли сами продавцы их отличительные признаки. Очень мало борзых (любой породы) когда-либо попадало в континентальную Европу. Они продавались по очень высоким ценам, их было вообще трудно достать, обычно же их посылали кому-либо в качестве подарка.
Точно неизвестно, кто первым завёз борзых в Англию; однако один автор в 1878 году заметил, касаясь вопроса о собаках в Британии, что борзые, или ”барзые”, как он их назвал, ”являются редкостью в Англии, о чём можно только сожалеть, так как они поразительно красивы”.
В начальный период распространения борзых в Великобритании несколько таких собак экспонировались на выставках Кеннел – клуба, и среди лучших были Молдевитц (вероятно, это ошибочное написание русского слова Молодец. — примеч. Автора.) Императорской охоты в Гатчине, близ С.-Петербурга, принадлежавший Его Королевскому высочеству принцу Уэльскому; Сандригам г-на Камин Макдона (от Молодца и Удачи), а также Царь леди Эмили Пиль — белый с чёткими отметинами, как и его мать, Сандригам. Царь был от Москвы герцога Гамильтона, победителя выставки в Кристалл Пэлис в 1875 году. Один из авторов в ”Stock-Keeper” около 1890 года заметил: «Борзые, которых обычно демонстрирует леди Чарлз Инн-Кер, были очень красивыми созданиями, приятного окраса: пятна насыщенного оранжевого цвета создавали яркий контраст чисто белому корпусу борзой. Эти борзые, как известно, происходят из Императорской охоты, и первоначально были подарены лорду Каули. Леди Эмили Пиль также обычно демонстрирует великолепные образцы борзых».
С появлением Крылата (собственность почтенной г-жи Уэлльсли из Мертон Эбби, в графстве Суррей) на выставке в Александра Пэлис весной 1889 года, начинается подлинная популярность борзых в Англии и Америке. Крылат был охарактеризован Хью Далзиелем, известным автором, писавшим о собаках, как лучшая в его время борзая в Англии. Этот кобель, купленный полковником Уэлльсли, родился 27 апреля 1886 года и был выведен г-ном Коротневым. В отчёте о московской выставке собак за 1888 год говорится о том, что Крылат получил на ней серебряную медаль, что свидетельствует о том, что он был достаточно хорош, однако не настолько, чтобы заслужить золотую, присуждаемую только первоклассным борзым. Говорят, что он был продан своим владельцем за четыре сотни рублей. Вот его основные данные, взятые из ”Stock-Keeper”, с моими комментариями:
Дюймы
Длина головы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11 Ѕ
От затылочного гребня до плеч . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11 Ѕ
От плеч до маклаков . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 23
От маклаков до основания хвоста . . . . . . . . . . . . . . . . 6 ј
Длина хвоста (не считая подвеса) . . . . . . . . . . . . . . . . . 21
Общая длина . . . . . . . . . . . . . . . . . . 73 ј
Высота в холке (точно измеренная) . . . . . . . . . . . . . . . . 30 ј
Обхват груди . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 33
Обхват самой тонкой части живота . . . . . . . . . . . . . . 22
Обхват непосредственно над коленным суставом . . . . ...13
Обхват вокруг коленного сустава . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11 Ѕ
Обхват скакательного сустава. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 6 Ѕ
Обхват ниже скакательного сустава . . . . . . . . . . . . . . . 4 Ѕ
Обхват локтевого сустава . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 8 ј
Обхват выше локтевого сустава . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 8 ѕ
Обхват посредине между локтевым суставом и плюсной. . 6 Ѕ
Обхват шеи . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. 17
Обхват головы вокруг затылочного бугра . . . . . . . . . . . . .16 Ѕ
Обхват головы между затылочным бугром и глазами . .. 16 ј
Обхват головы вокруг глаз . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 13 ѕ
Обхват головы вокруг морды, между глазами и мочкой носа 9.

Мы привели все эти детали полностью, поскольку эта борзая считается сейчас самой красивой в своей породе, и мы думаем, что они не только интересны сами по себе, но ещё и как точка отсчёта для сравнения с ними других борзых в будущем. У Крылата, например, лучшие по форме лапы, которые нам доводилось видеть у борзых: они в большей степени ”заячьи”, чем ”кошачьи”. Хотя, надо признать, что у него несколько коротковатый хвост, да и его голова могла бы быть более сухой. Имя Крылат, на русском означает ”окрылённый” — в том смысле, как у Меркурия есть крылья; следовательно, оно означает ”быстролетящий по ветру”. С появлением Крылата и экспонированием ещё нескольких борзых на ринге смешанных классов иностранных собак, популярность этой породы приобрела такой размах, что вскоре не много, не мало, а сорок экспонентов уже смогли выставить своих борзых. Основными заводчиками и экспонентами были герцогиня Ньюкаслская, достопочтенный полковник Чарльз Уэллсли, госпожа Альфред Моррисон, г-н У.Х.Хантингтон, г-н Кеннет Мюр и г-н Фриман-Ллойд. Герцогиня Ньюкаслская вообще стала крупнейшим импортёром борзых в Англии, однажды даже лично добравшись до С.-Петербурга, а в прочих случаях посылая агентов.
В 1891 году агент её светлости, г-н Масгрейв, отправил ей (как я полагаю, из С.-Петербурга) не менее девяти борзых одновременно. Однако когда все поставки были произведены, то оказалось, что среди закупленных борзых не было ни одной действительно ”старинного типа”. А в нескольких случаях покупавшие вообще не имели ни малейшего представления о родословных приобретённых ими борзых, — то есть, они абсолютно ничего не знали о типе тех борзых, которые были родоначальниками закупленных ими. Тем не менее, именно из одного из старых рисунков, опубликованных г-ном Масгрейвом, мне впервые пришла в голову мысль о том, что ”старинный тип” когда-то существовал. Г-н Масгрейв нашёл этот рисунок в России, хотя я и не допускаю мысли, что он, как и любой другой иностранный любитель, видел когда-либо борзую, приближающуюся по своим внешним данным к той, которая изображена на этом рисунке, до тех пор пока я, много лет спустя, не посетил великолепный завод в Першине, — об этой поездке я напишу Вам позже.
Некоторые борзые, импортированные в Англию на раннем этапе, поступали из Императорской охоты в Гатчине, что близ С.-Петербурга, борзые в которой несли в себе значительную долю кровей грейхаундов, что проявлялось в коротковатости правила, резких переходах ото лба к морде, а в ряде случаев и короткой псовине. Но и борзые, полученные из других охот, также не были свободны от примеси грейхаундов. Не кто иной, как Артём Болдарев, который знает почти наизусть родословную каждой борзой в России, был источником моих сведений. И он полностью подтвердил мне те отличия между борзыми старинного типа (густопсовыми борзыми) и борзыми современного типа (чистопсовыми борзыми), которые отмечены в «Охотничьем календаре», на который я уже ссылался в этом письме.
Насколько известно, первая борзая, которая появилась в Америке, была куплена г-ном Уильямом Уэйдом, из Халтона, штат Пенсильвания. В 1889 или 1890 году он приобрёл суку по кличке Эльзи, купив её у г-на Фримана-Ллойда, который впоследствии стал широко известен в Америке как эксперт. В описании Эльзи, которое мы нашли в ”English Stock-Keeper”, о ней говорится как о борзой, у которой «нет ничего, на что можно было бы обратить внимание. Она маленького роста, лёгкая и тощая, беднокостная, с прямой спиной, сильно закрученным правилом и чересчур изогнутыми коленками.
В конце 1889 или в начале 1890 года Пол Г. Хак, эсквайр, из Питтсбурга, начал продолжительную переписку с г-ном А.Дж. Руссо, английским дипломатом, жившим в С.-Петербурге. Эти отношения привели к тому, что г-н Хак приобрёл нескольких борзых, часть из которых погибла при перевозке. По-видимому, наиболее известной борзой из его коллекции, был Злоим, собак князя Г.Б. Голицына, который, если я не ошибаюсь, состоял в то время на службе при Императорской охоте в Гатчине.
Г-н Г.У. Хантингтон, секретарь Национального Клуба любителей грейхаундов, примерно в это же время, приобрёл несколько борзых в Англии, и в том числе красно-пегого кобеля Аргоса. И примерно в то же самое время, С. Стэдман Хэнкс, эсквайр, из Бостона, лично посетил С.-Петербург и, при содействии лейтенанта Г.Т. Алена, военного атташе при американском посольстве, купил и отправил в свой питомник Сикрафт Кеннелз в Манчестере, штат Массачусеттс, нескольких борзых, и в их числе Лихого, Грубияна, Раскиду, Сводку, Обругу, Кинжала и Злодейку. Г-н Хэнкс, сдаётся мне, был единственным человеком в Америке из тех, кто приобретал борзых в немалом числе, и кто для этого лично приезжал в Россию, до моей собственной первой поездки в эту страну в 1903 году.
Время от времени проводились закупки борзых и в Англии, а вот из России, после первых нескольких лет, о которых я только что говорил, и вплоть до 1903 года, не было закуплено почти ничего, если не считать нескольких приятных на вид борзых, приобретённых г-ном Эдвардом Л. Крауссом, из Сламингтона, штат Пенсильвания. Но он закупал своих борзых в Германии, и у этих борзых были хорошие головы и хорошая псовина, но было слишком очевидно, что они происходили от тех борзых, многие поколения которых выращивались в питомниках, что проявлялось в их нраве и отсутствии выносливости. Многие из них были весьма лещеваты, хотя и приятны для глаз. Что касается прочих стран континентальной Европы, то там, очевидно, никогда не производили значительных закупок борзых в России, хотя, естественно, что время от времени отдельные экземпляры всё же поступали туда. Несмотря на то, что несколько крупных питомников борзых существовало тогда во Франции, Бельгии и Голландии, однако борзым, которые в них содержались, недоставало породности и однотипности. И было более чем очевидно, что все они нуждаются в настоящей работе в охотничьем поле. Кстати, многие из этих борзых были английского разведения.
Едва ли не все крупные закупки борзых, сделанные американцами, вызывали нелепейшие перебранки по поводу названия этой породы, того, каков должен быть её ”тип”, каким должны быть её окрасы, как её надлежит использовать и каковы её способности. В охотничьих изданиях тех лет появлялась одна статья за другой, и в каждой содержались свои аргументы на сей счёт. Причём в большинстве случаев, статьи эти были написаны теми, кто не имел ни малейшего понятия о том, о чём он писал, если не считать таковыми сведения, полученные из вторых рук. Были среди тех статей и написанные такими экспертами, которые на одной выставке судили так, а на другой — иначе; такими экспертами, которые ещё полгода назад ни разу не видели борзых, а теперь стали говорить о них как о русских волкодавах. И это только на том основании, что порода происходит из России, и что в те времена там охотились на волков и проводились садки на волка. Садки, которые, естественно, были не чем иным, как фарсом, поскольку совершенно невероятно, чтобы какая-либо борзая, принимающая участие в этих испытаниях, была бы действительно притравлена к волку, и по всей вероятности ни одна из них не была в хорошем состоянии. Да, полагают, что, в принципе, борзые могут затравить волка, но этого от них никогда не требовали в России ; к тому же существует очень мало таких борзых, причём в любой породе, которые были бы способны сделать это.


ПИСЬМО IV

Мне кажется, что я достаточно ясно показал Вам, что когда лет пятнадцать-тридцать тому назад, борзые стали поступать к нам из России (хотя и в ней самой тогда насчитывалось очень мало борзых старинного типа), в головах русских была отчётливая идея, касающаяся того, каков был этот тип, поскольку эта идея материализовалась не только в виде рисунков, изображавших таких борзых, но были созданы и описания, в которых назывались, в наиболее точных выражениях самые яркие характеристики борзых старинного типа. Например, Л.П. Сабанеев, из Москвы, писавший в 1892 году, хотя и признавал, что порода несколько изменилась, называет такие стандартные требования к длине псовины, длине правила и форме головы, которые нельзя увидеть у борзых, вывезенных из России. И, даже, несмотря на то, что среди этих борзых попадались совершенно замечательные экземпляры, однако вследствие их смешанного происхождения и наличия у них чужих кровей, было совершенно невозможно использовать их для правильного разведения. И в Англии, и в Америке отсутствие борзых, приближающихся по своему типу к идеальному стандарту, вызывало в своё время множество споров относительно того, какого же типа следует придерживаться при их разведении.
После того как я сам в течение ряда лет разводил борзых, приобретённых мною в Америке, и после того как я прочёл о борзых всё, что только смог достать, я пришёл к выводу, что в Америке не было тогда ни одной борзой, которая отвечала бы требованиям русского или хотя бы требованиям английского Стандарта, который, впрочем, был, фактически, копией русского. Более того, я был решительно поставлен в тупик повторявшимися раз за разом неудачами в попытках воспроизвести хотя бы тот тип борзой, который у меня был. Конечно, в то время я ничего не знал о тех ужасных межпородных скрещиваниях, которым подвергались предки моих борзых. В конце концов, меня настолько обескуражило такое положение вещей, что в июле 1903 года я отправился в Англию, чтобы осмотреть там несколько питомников, о которых я прежде был так наслышан. После нескольких недель, потраченных на посещение всех видных заводчиков в Англии, я убедился, что, в смысле качества борзых, Англия ненамного (если вообще) превосходит Соединённые Штаты. Все их тогдашние основные питомники были наиболее примечательны лишь размерами и грубостью содержавшихся в них борзых, чьи стати, вкупе с тем, что многие из них выглядели весьма нехорошо, создавали впечатление грубого типа. Грубые головы, с отчётливо выраженным переходом ото лба к морде, были здесь более чем очевидны. Едва ли можно было увидеть здесь хотя бы двух борзых, похожих друг на друга. В небольших питомниках было великое множество лещеватых борзых. Здесь не было заметно, какого бы то ни было определённого типа, и в целом английским борзым недоставало породности. Здесь не было никакого определенного подхода к разведению. И здесь положительно не было ни одной борзой, которая объединяла бы в себе, так сказать, форму и содержание.
Начало августа застало меня в С.-Петербурге, и здесь я едва не отказался от идеи найти идеальную борзую, которую я когда-то видел на рисунке, о чём я уже говорил Вам. Посетив Императорскую охоту в Гатчине, близ столицы, я увидел только двух из восьмидесяти взрослых борзых, которых мне хотелось бы приобрести. Но что было ещё более обескураживающим, чем это, так это то, что и у здешних борзых не было заметно какого-либо определённого типа. Некоторые были довольно хорошо одеты, другие же — наоборот; некоторые имели прекрасные правильные головы, тогда как другие были абсолютно убогого типа — словно и не борзые вовсе, а грейхаунды. Так что причина отсутствия определённого типа у борзых в Англии и Америке, стала мне тут же совершенно очевидна, поскольку большая часть их борзых была закуплена именно в Императорской охоте — больше, чем из какой-либо другой. К счастью, несмотря на дальнейшие разочарования, я не отказался от своих поисков до тех пор, пока я не посетил охоты Великого князя Николая Николаевича и г-на Артёма Болдарева с супругой.
Мои посещения этих охот были почти случайными, поскольку Россия — это страна больших расстояний, и точную информацию, в особенности касающуюся охоты, здесь очень трудно найти. Русские охотники в ещё большей степени, чем их американские confrйres склонны недооценивать или переоценивать, и здесь ещё меньше надёжных источников информации, чем у нас.
Из С.-Петербурга я поехал в Москву, и посетил там несколько заводов, но в поисках того, что я искал, мне не сопутствовал успех. Однако, и то, что мне удалось найти, было уже более, так сказать, ”картинно”, и это вдохновило меня на продолжение поисков. С огромным трудом я раздобыл адрес издателя одной маленькой охотничьей газеты, и узнал-таки от него, (переходя при этом с одного языка на другой, чтобы добиться понимания), что г-н Артём Болдарев держит превосходную охоту, и что, сверх того, редактор этот думает, что и Е. И. В. Великий князь Николай Николаевич также имеет ”несколько борзых”. Я почти не отдавал себе отчёта в то время, какая это была для меня удача, поскольку, если бы я не увидел той или другой из этих охот, я не узнал бы и толики из того, что мог бы узнать за всё своё путешествие в Россию. Я отправил телеграмму с просьбой позволить мне посетить эти охоты и, к счастью, телеграф принёс мне благоприятный ответ от обоих адресатов: в одном случае — лично от г-на Болдарева, в другом — от г-на Дмитрия Вальцова, который служил ”chef du comptoir” у Великого князя.
Моё путешествие из Москвы привело меня, ранним утром следующего дня, в Тулу — городок в нескольких сотнях вёрст от древней столицы. С некоторым трудом, но мне всё же удалось заполучить тройку. Под звуки щёлкания кучерского кнута и звон вереницы колокольчиков, подвешенных к лошадиным шеям, как это делалось в прежние времена по всей Европе, тяжёлый экипаж, сходный с нашими викторианскими, покатил по городской булыжной мостовой и дальше, по пыльной колее к поместью Сеньора. Несколько часов ехали мы среди тщательно обработанных под зерно полей, где крестьяне собирали последние остатки урожая методами, которые во многих случаях не слишком далеко отошли от тех, что использовались в Древнем Египте в период рабовладения.
Проехали на захромавших лошадях мимо стад и пастухов; проехали, сопровождаемые босоногими мальчишками и девчонками, через лес и вновь по открытому полю, пока наконец я не получил удовольствие увидеть белые стены дворца Монсеньора, удобно расположившегося среди беспорядочно разбросанных крестьянских изб.
Меня встретил сам г-н Вальцов — этот превосходный охотник и заводчик, и капитан Головин, местный управляющий охотой — и встреча эта была в высшей степени гостеприимной. Охотничий домик, построенный много лет тому назад итальянским архитектором, подобно многим русским поместьям, фасадом своим был обращён к широкой равнине, усеянной небольшими островками леса. Величественный дворец стоит на склонах широкой долины. Почти каждая его комната увешана охотничьими трофеями, добытыми Великим князем, и строго ”охраняемые” его шутом — карликом ростом около трёх футов и шести дюймов, на большом пальце которого я заметил кольцо с печаткой его Сеньора — забавный пережиток средневековых обычаев.
Я совершенно не был подготовлен к тому, что я увидел в этой великолепной охоте. Рост и однотипность борзых были превосходны, причём это относится не только к русским борзым, но и ко всем прочим, содержащимся здесь. Первоначально в этой охоте все русские борзые были только белого и серого окрасов, но сейчас здесь разводят и красно-пегих, чёрно-подпалых, чисто серых и чисто белых. Впрочем, чёрных не оставляют себе.
Поначалу я почти не понимал, почему эти борзые могли быть столь хороши, обнаруживая в своём облике всё то, чего требовал от них идеал. В конце концов, я узнал, что около двадцати семи лет назад Великий князь Николай организовал свою охоту , а несколько позже вверил её заботам г-на Вальцова, который и сам имел некогда свою собственную охоту. Располагая всеми необходимыми средствами, г-н Вальцов собрал сначала сравнительно небольшое число борзых действительно старинного типа, разыскивая их в отдалённых уголках России. Имея полное представление об их происхождении, он, своими разумными действиями, никогда не продавая ни одной борзой, но, применяя при этом жесточайший отбор, смог создать замечательную охоту, которая существует и сегодня. Это было поистине проявлением большого искусства в деле разведения, поскольку в некоторых случаях результаты были получены только с использованием непрямых методов, таких как неродственное скрещивание.
Я объяснил г-ну Вальцову те трудности, которые испытывают любители борзых за пределами России, и он был настолько любезен, что пообещал (если это будет возможно), что я смогу получить нескольких борзых из Першина, каковое обещание в конце концов и было им исполнено — и не только в 1903 году, но и в 1904, когда я во второй раз приезжал в Першино. И ещё один раз, уже в 1911 году, я также получил здесь двух борзых кобелей.
После того огромного удивления, которое я испытал от того, что мне показали в Першине (хотя никто, и даже сами русские, похоже, не вполне осознавали того, что они мне показали), я едва ли мог представить себе, чего мне ждать от поездки в Воронцово, куда я прибыл после многочасового путешествия по железной дороге и бесконечных вёрст на тройке под непрерывным дождём, через моря грязи. Поистине, радости моей не было предела, когда, проехав сквозь стаю лающих Воронцовских дворняжек, я вошёл в огромный зал господского дома — постройки, возведённой более сотни лет назад по проекту другого итальянского архитектора.
Наверное, ещё никому и ни в одной стране мира не выпадало счастья чувствовать такое гостеприимство и обаяние, которое я ощутил здесь, и я никогда не забуду, как трудно было мне расставаться с хозяевами после недельного пребывания в их усадьбе. Здесь я также раздобыл нескольких борзых, но, что было ещё более важным, так это то, что я получил (причём на превосходном английском и безупречном французском языках!) полное толкование истории борзой и способов ведения породы от этого страстного и чрезвычайно хорошо осведомлённого знатока породы — владельца этого поместья размером десять тысяч гектаров.
Первая мысль, которая могла прийти в голову каждому любителю, это: почему ни английские, ни американские заводчики не смогли получить ни одного представителя этих борзых, и почему о них вообще ничего не слышно. Есть три обоснованных соображения, которыми можно ответить на этот вопрос. Во-первых, эти оба замечательные заводы очень удалены от обычных путей, по которым ездят обыкновенно иностранцы. Во-вторых, вследствие английских карантинных законов, очень мало борзых из России могли за последнее время попасть в Англию. И, в-третьих, потому, что в те годы, когда борзые всё же вывозились из России, этот их тип не был ещё выведен. К тому же, и до сих пор, как мне удалось установить, ни один иностранный любитель борзых, вплоть до моей собственной поездки сюда, никогда не бывал ни в одной из названных охот.

Перевёл с английского
ВЛАДИМИР САМОШИН
г. Москва.

© Перевод на русский язык, примечания. ВЛАДИМИР САМОШИН. 2010.


Вернуться к началу страницы
 
+Цитировать сообщение

Сообщений в этой теме


ОтветитьСоздать новую тему

 



Текстовая версия Сейчас: 24.11.2017, 20:37